Николай Побережник - Болотный кот. Болотные коты


Глава 22. Болотный кот

Чистое озеро дом кузнеца Вараса

Мелкий дождь моросил уже второй день, и при этом за сутки температура воздуха успела смениться несколько раз, из-за чего по поверхности Чистого озера пополз плотный туман, окутав берега. Еще немного и начнет светать, что будет совсем не в пользу того, кто сейчас осторожно ступал по направлению к дому кузнеца Вараса со стороны леса. Незнакомец в длинном вымокшем плаще шел медленно, прислушиваясь и всматриваясь в темноту ночи и пелену тумана, при этом сам стараясь быть незаметным, и не издавал ни звука.

Слабый огонек, до него буквально десяток шагов, да это оно, то, о чем говорил Севон, новый помощник судьи. Незнакомец приблизился к воротам, аккуратно достал уже почти прогоревшую масляную лампадку и снял череп болотного кота с ворот. Все… теперь можно уходить, отряд судейской стражи во главе с Севоном ждут в лагере в лесу, в часе хода.

* * *

За первые три недели пребывания в компании двух ветеранов княжеской армии я укрепился в понимании, что военный, он в любое время, в любом мире и в любом возрасте военный. То, что я вставал с рассветом, выполнял по дому всю работу, готовил завтрак – это еще прелюдия к тому, что со мной вытворяли эти двое сумасшедших… еще надо разобраться, у кого из нас троих мозги набекрень! Закончив в качестве «молодого» все утренние дела и не успев перевести дух, я начинал тихо ругаться матом, когда за меня брался Тарин. Он заставлял биться с ним на палках, но есть один нюанс, моя палка была обвязана этакой «колбасой» – кусок тряпки, в которую закатана земля и обмотана вокруг, примерный вес этого снаряда был килограмма три. После этих упражнений был небольшой отдых, и затем за меня брался Ванс, обучая стрельбе из лука. То ли у меня благодаря зелью Чернавы укрепились сухожилия и мышцы, то ли лук, который я купил, был помягче, но натягивать тетиву у меня стало получаться сразу… а вот попадать в мешок с травой с расстояния пятидесяти шагов поначалу не получалось вообще, и я выслушивал о себе множество всяких обидных слов. А потом, после того как я приготовил обед, пообедал и немного отдохнул, эти двое наваливались на меня снова… они лупили меня палками до синяков, шишек и ссадин, заставляя защищаться от двоих противников, благо хоть мой меч, вернее палка была без утяжеления во время послеобеденных упражнений. Это было любимое шоу местных мальчишек, которые уже как по часам собирались посмотреть на послеобеденную экзекуцию… Но постепенно я вошел, так скажем, в ритм, и мне это даже начало нравиться. Ведь по большому счету я, наверное, даже должен быть благодарен Тарину и его другу за то, что они делают из меня, в их понимании, человека, и ведь действительно, что я могу в этом мире? Да по большому счету ничего, или нужно идти к кому-то в подмастерья, практически за еду, или начать продвигать свои скудные знания из моего мира. Ну тут дело опасное, запишут в колдуны, и здравствуй, суд Хранителей, со всеми вытекающими, а получив знания ратного дела, тем более от таких незаурядных учителей, я имею все шансы худо-бедно устроиться в этом мире. Кстати, не только они были учителями для меня. Получив пару раз с ноги в голову и пузо, да и кулаком в нос, Тарин очень даже оценил и попросил научить его бою без оружия, что в этом мире, как оказалось, было своего рода экзотикой, только, как сказал Тарин, на берегах Желтого озера были поселения, откуда приходили воины, умеющие биться без оружия. Вот тут я отрывался, и стариков учил, и сам вспоминал то, чем когда-то серьезно занимался. А после ужина мы все втроем восстанавливали подворье Ванса… Отремонтировали и восстановили забор, поправили крышу у бани и дома, восстановили птичник и, купив у соседей дюжину цыплят, запустили туда местных мелких куриц и еще каких-то птиц, похожих на очень маленьких страусов, размером не больше обычного гуся. Несколько раз случались и одно-двухдневные перерывы в моем обучении – Тарин и Ванс в процессе ужина изрядно принимали на грудь и сначала вспоминали предыдущего князя добрым словом, битвы и погибших друзей, а потом до глубокой ночи пели протяжные и грустные песни, скорее даже баллады. Рифмы не было никакой, но песни были очень мелодичные, хоть и в исполнении двух матерых вояк, и порой вызывали беготню мурашек по коже, слова одной из баллад я даже отчасти запомнил:

…и только Мать Луна

Сквозь тучи

Покроет своим светом лик,

Лик воинов отважных,

Павших средь камней,

Камней икербских гор.

Но горы лучше,

Чем злая тишина болот.

И копья воинов тьмы,

Что с севера приходят

И тьму с собой ведут…

И вот сегодня уже месяц, как я живу на заимке Медовой и постигаю ратное умение. Название этого поселения, конечно же, из-за того, что здесь живут два рода, которые уже не первое поколение занимаются пчелами и качают мед, со всеми сопутствующими этому занятию ремеслами. Есть на заимке и кузнец, которому я заказал пару деталей к одной штуке, что я задумал изготовить. Забрал на днях, отдав за работу целых пять золотых – очень большие деньги в этом мире, как я уже понял. Изготовленные детали внешне походили на маленький лук, но в виде закаленной железной полосы, длиной семьдесят сантиметров и пару крючков. Тарин был, мягко говоря, в недоумении, узнав, сколько денег я отдал, но когда законченное изделие сегодня на испытаниях пробило болтом медный таз с расстояния в пятьдесят шагов, он и Ванс обозвали меня колдуном, но при этом чуть ли не подрались за право стрельнуть из арбалета. Тетива была изготовлена из жил местного рогатого скота, Ванс помог мне с этим. Устройство взведения тетивы я придумал сам – оно представляло собой железный крючок на «косичке» из кожаных лент, привязанной к поясу, нужно было наступить на выемку в конце ложа арбалета, присесть, зацепить крючок за тетиву и просто встать, разогнув ноги. Наконечники для болтов тоже пришлось заказывать отдельно, но как говорится, за опт, то есть два десятка, я не переплатил.

Шли дни и недели, кроме того, что Ванс занимался со мной, отцы семейств, проживающих на заимке, привели к нему несколько парней, скажем так, призывного возраста, с просьбой и их обучить ратному делу, естественно, не за спасибо. У Ванса стали гореть глаза, точнее один глаз, он стал нужен и снова уважаем.

Мы с Тарином пробыли на заимке около двух месяцев, и сегодня за ужином он сказал, что пора собираться в дорогу, то есть завтра, так как надо успеть заработать денег на зимнюю одежду и найти место, где ее, то есть зиму провести, несмотря на то что она длится в этих местах не более трех месяцев.

– Так съездите в ближайший каменок, купите все что нужно, и возвращайтесь, перезимуем, – откровенно расстроено сказал Ванс.

– Нет, друг мой, ты же знаешь, я не могу так долго без дела на одном месте, да и Никитин уже много что умеет, – сказал Тарин, почесав шею, по которой я ему приложил на днях деревянным мечом.

– Ну да, уж е может кое-что, – согласился Ванс, – но потом вы приезжайте обязательно, я буду рад.

– Я с удовольствием приеду к тебе в гости, – сказал я и разлил по кружкам очередную порцию крепкого напитка, который здесь варят из медовой браги.

– Ну, – поднял кружку Тарин, – будем живы – свидимся.

Ехать мы решили через земли хартов, сразу подрядившись на охрану обоза до ближайшего хартского каменка, а оттуда уже протоками спустимся до городища – столицы княжества, где, по заверениям Тарина, можно сразу взять дорогой заказ. И вот утро прощания, Ванс, не скрывая грусти, постоянно вздыхал и наблюдал за нашими сборами. Прикупив у местных кое-каких харчей, мы уложили свои вещи и были готовы отправиться в путь.

– Я надеюсь все же еще увидеть тебя, Тарин, – сказал Ванс, когда мы стояли у калитки.

– Обязательно, друг мой, – похлопал Тарин друга по плечу, – только дай мне слово, что в следующий раз мне не придется видеть то, что я увидел, когда приехал.

– Нет, Тарин, – помотал головой Ванс, – такого не будет более.

– Вот и хорошо… Ну, храни тебя свет Большой Луны, и береги себя.

– И вы… будьте осторожны.

Я тоже, прощаясь, обнялся с Вансом, и он похлопал меня по спине как своего давнего друга. Действительно, я успел неплохо с ним подружиться, хороший мужик и уникальный вояка. Как-то в воспоминаниях Тарин обмолвился, что сотня Ванса была очень грозной силой, несмотря на то что по сути это была легкая кавалерия. Бойцы сотни успевали выпустить по десятку стрел в процессе атаки, и каждая стрела находила свою цель, а потом они, выстроившись клином, просто сметали строй врагов, все его бойцы были также отменными рубаками, и в этом несомненно заслуга Ванса, как командира и учителя ратному делу.

Обоз из четырех длинных телег, с парой лошадей в каждой, ждал нас на окраине заимки, у моста через протоку. Три телеги были загружены бочонками с медом, восковыми свечами и дарсом – крепким самогоном из медовой браги. Четвертая телега была с провизией на два дня пути и для охраны, которая, кроме нас с Тарином, состояла из двух крепкого вида мужиков весьма боевой внешности.

– А что такая серьезная охрана-то? – спросил я Тарина, когда мы отъехали от заимки.

– По дороге будет красный лес, а там много всякого может случиться.

– Что именно?

– И разбой случается, и зверье крупное бывает на лошадей зарится.

– Ясно, далеко до того леса?

– К вечеру будем… и ночевать придется перед ним, чтобы с утра успеть весь лес за день проехать, ночью-то через него только дураки ездят.

– А почему красный?

– От крови, Никитин… от крови.

Да уж, умеет он успокоить… Что ж, раз пока есть время, можно поспать, как говорит Ванс – во сне воин сил набирается, а кто помешает ему попусту, тому света Большой Луны не будет в жизни… Вот такие в этом мире присказки и поверья, в которые и я, чего уж греха таить, понемногу начинаю вникать и верить.

К вечеру мы проехали один лес, пересекли заболоченную местность с множеством проток и уткнулись в другой лес, тот самый – красный. Его граница также была прилично заболочена, погода стояла теплой и безветренной, и нас безжалостно начали поедать местные комары, оставляя на коже огромные волдыри.

– На, намажься, – передал мне Тарин медный пузырек с жутко вонючей жидкостью.

– Тот самый лес? – спросил я, кивнув на высокие деревья, примерно в километре от нас.

– Да, тот самый… тут, кстати и болотные коты хозяйничают по ночам, так что ночь будет веселой.

– А другой дороги нет?

– Нет, кругом еще больше топи… на большие обозы, вроде нашего, зверье обычно не нападает. Ту т надо больших разбойничьих шаек опасаться.

– Ясно…

– Встаем лагерем! – прокричали с первой телеги, и наш обоз остановился.

Наши коллеги из охранения пошли собирать хворост по окраине леса, а мы с Тарином проверили снаряжение… Я повесил на борт телеги арбалет и подсумок с болтами, что изготовил из куска толстой кожи, ну и лук пристроил рядышком. Мужики вернулись с парой охапок хвороста, и мы, повесив на огонь котелок, стали готовить ужин. Темнело быстро, наступление осени, которая, как я уже понял, очень быстро превращается в зиму, прилично сократило световой день. Помощник хозяина обоза прошел вокруг и воткнул в землю колья с закрепленными вверху фонарями – небольшими глиняными горшочками с воском внутри и толстым пеньковым шнуром, колпаками этих светильников были шестигранные цилиндры на каркасе из реек, обернутых тонкой белой тканью, хорошо рассеивающей свет. Пока ужинали, договорились с коллегами, что они дежурят первую половину ночи, а потом мы с Тарином дежурим до утра. Кстати, то ли эта вонючая жидкость помогла, то ли комары решили тоже лечь спать, но назойливое жужжание над головой прекратилось и кусать перестали.

– Вставайте, – разбудил нас один из охранников, – ваша очередь… Там по краю леса кто-то ходит, глаза в темноте так и горят где-то рядом, но мы туда горящую стрелу пускаем, и на некоторое время они успокаиваются.

– Кто они? – спросил я, протирая спросонья глаза.

– Как кто? Болотные коты, конечно, больше некому.

– Понятно…

– Я подкинул в еще тлеющий костер хвороста и поставил котелок, попьем с Тарином чая… остатки былой роскоши.

Спустя час, когда, попив чаю, мы действительно заметили в стороне леса какие-то огоньки в темноте, Тарин предложил:

– Бери свой абар… арба… тьфу! Что ж за название такое, бери в общем, и пройдем обоз вкруг, а то неприятно с утра будет обнаружить съеденную лошадь.

Закрепив на поясе подсумок с болтами, взвел тетиву арбалета, поджег от костра приготовленный заранее факел на длинной жерди.

– Ну пойдем, – тихо сказал Тарин и тоже взял факел.

Весь обоз спал, из телеги, которую мы прошли, раздавался художественный храп, прошли дальше к первой телеге обоза, вроде никого… и уже собирались возвращаться, услышали, как забеспокоились лошади, словно почуяв кого-то. Тарин всматривался в темноту, и я делал то же самое, но в отличие от Тарина, я их видел… За границей света, что распространялся от фонарей и наших факелов, три твари прохаживались, глядя в нашу сторону. Две крупные и одна чуть меньше, они как будто поняли, что я их вижу, уселись на задние лапы и вроде стали ждать меня. Вот есть такие моменты, когда ты находишься среди нескольких людей, но встретившись глазами с одним из них, ты понимаешь, он хочет тебе что-то сказать, и нужно подойти и поговорить… так же и сейчас, я что-то почувствовал, но не смог понять что. Я сделал несколько шагов вперед, воткнул жердь факела в землю и положил рядом арбалет.

– Никитин! Что ты делаешь!? – зло зашипел Тарин.

В ответ я сделал в его сторону успокаивающий жест и направился в сторону тварей, чувствуя, как под ногами хлюпает начинающееся болото. Подойдя к этим котам-мутантам на десяток шагов, я остановился, прислушиваясь к своим ощущениям, не было никакой тревоги или страха, но было явное понимание чего-то важного и нужного во всем происходящем, во всяком случае для меня. Самое большое животное из этой тройки направилось ко мне, я отлично мог разглядеть большой мокрый нос, ноздри которого шевелились, втягивая воздух с окружающими запахами, волоски усов были напряжены, как струны, и подрагивали, животное остановилось буквально в двух шагах от меня… и еле заметно вздрогнув, посмотрело поверх моей головы…

Шшшух! Животное резко опустило голову, припав на передние лапы, оскалившись и показав огромные клыки, стрела, выпущенная Тарином, прошла мимо.

– Тарин, прошу тебя, не стреляй! Не надо! – прокричал я, повернув голову к напарнику, который, вложив следующую стрелу снова целился.

Повернув голову, мой взгляд уперся в два больших желтых глаза, а лицом почувствовал горячий воздух, выдыхаемый тварью… она меня нюхала, ее морда находилась настолько близко от моей головы, что я чувствовал, как ее усы тыкаются мне в щеку. А потом тяжелая огромная голова опустилась мне на плечо… и тварь заурчала, как домашний кот, которому чешут за ухом, только гораздо громче, да и я всем телом ощутил вибрацию этого урчания.

– Вы должны уйти, – тихо сказал я… или подумал и осторожно погладил тварь по гладкой шерсти на шее.

Тварь подняла голову, посмотрела на меня, потом потерлась головой мне о плечо, причем я чуть не упал, но удержался, ухватившись за ее шерсть… не переставая урчать, болотный кот развернулся и пошел в темноту леса, уводя за собой своих сородичей. И я развернулся и пошел к месту, где оставил воткнутый в землю факел.

– Что это было? – будучи ошарашенным увиденным зрелищем, спросил Тарин.

– Мне нельзя убивать болотных котов.

– А это? – показал он на амулет.

– Вот с того времени и нельзя… идем, чаю попьем, коты ушли и не будут нас беспокоить.

– Никитин, хвала богам, что только я это видел, иначе бы тебя сейчас уже привязывали к столбу и сносили к ногам вязанки хвороста.

– Ну ты же никому не скажешь?

– Не скажу… но ты мне обязан будешь все рассказать.

– Расскажу… позже.

– Договорились.

Я поднял с земли арбалет и спустил вхолостую тетиву.

librolife.ru

Николай Побережник - Болотный кот

Все неприятности, что случились на работе, надо было срочно забыть и уединиться. Отдалиться подальше от всех, например, в лес, к природе, отдохнуть и успокоиться. И он отдалился… настолько, что пути назад нет. Ждет новый мир. Мир дремучего и жестокого средневековья, со всеми сопутствующими атрибутами – междоусобицы, смелые одинокие воины, не совсем святая, но все же инквизиция… и немного магии. Теперь придется начинать жизнь сначала, а возможно, и знания современного мира пригодятся и помогут обосноваться в этих средневековых землях Трехречья. Дело за малым – осталось найти верных друзей, научиться владеть мечом – и вперёд!

Содержание:

Николай ПобережникБолотный кот

Часть 1

Глава 1

Незадолго до…

– Петруха, ну подмени… чего ты, у меня засада полная дома… жена на дыбы встала.

– И что? Я вчера только со смены, не отоспался еще, – ответил я, удерживая телефон между головой и плечом, руки заняты, коту еду из пакета насыпаю.

– Петрух… ну чего ты как не свой, я тебе смену бабками отдам…

– Санек, я сам не в строю… вчера завис с пацанами…

– Ну пожалуйста… У меня, может, семья вдребезги… а тебе что, ты один…

– Ладно… но чтоб с зарплаты отдал… и за предыдущие две смены тоже.

– Заметано, брат…

– Все… отвали, зарплату получишь, вэлкам… – я нажал отбой на трубе.

Вот же балбес… ничему жизнь не учит. Сначала гульнет по полной, а потом прикрышку ищет, засранец. Хотя в целом, конечно, Шурик неплохой парень, но балбес однозначно, придется завтра за него выходить…

Я вообще добрый и отзывчивый по натуре, некоторые, наверное, считают даже слишком мягким, да и внешность способствует. Но это ошибочное представление, я просто иногда позволяю оппоненту полностью раскрыться и показать свое лицо, это для того, чтобы оценить варианты. А варианты бывают разные.

С Шуриком-то мы давно уже дружим, лет семь, еще с прошлой работы. Мы и там напарниками были, пока рейдерский захват не постиг нашу контору, и ее не замкнули на москвичей… Вообще уроды те еще… сами по себе ноль без палочки, но "крыша" в виде УБЭП и налоговой инспекции самое то. Помню, как мы с Шуриком из гаража офиса тачку этих москвичей угнали… Ну а что, раздали всем трудовые книжки с вложенным конвертом, и кто не доволен, его проблемы… ага, сейчас, только вот шнурки погладим! Мы что, молдаване-нелегалы какие? Как олени по тайге носились, ЛЭП тянули… и мороз и холод, комары размером с воробья, словно летающая станция переливания крови. Нет, не угадали пацаны. В общем, угнали мы их "кайен" и загнали местным дагам за копейки… да и не важно, и москвичам кровь свернули, и себе бабок подняли… правда, было у меня предчувствие, что дагов с этим "кайеном" за яйца так возьмут, что мало не покажется, ну ничего… это уже их проблемы.

Вот так и мечемся с Шуриком уже несколько лет… и он и я электрики, хорошие электрики, кстати, из тех, что захватили образование лучшее в мире, то есть мы были рождены и выросли в СССР. Работаем хорошо, нас ценят… до той поры, пока в очередной конторе кризис не наступает, а это уже третий раз подряд… и эта тенденция что-то настораживает. Мы уже целых два месяца как на работе, в "ЗАО Энергосфера" работаем, десятку (ЛЭП 10 киловольт) обслуживаем, Т-пушки, кабеля, и те, что в земле, и те, что по опорам. Фирма, конечно, смешная, электриков, кроме нас с Шуриком, еще четыре пенсионера-маразматика, остальное сплошь эффективные менеджеры… но заказов муниципальных и краевых странным образом выиграли выше крыши… вот теперь и работаем… зарплата, соцпакет, премии всякие, в общем, попали в струю, достаточно денежную, к слову.

Что ж, друг просит… буду собираться. Быстро позавтракал, чую, запашок вчерашнего веселья еще присутствует, ну да ладно… Гаишники у нас мотоциклистов не тормозят. Вышел из подъезда и пошел в гараж, метров сто пятьдесят от дома, на самой окраине города. Прогрел эндурика, напялил шлем и рванул за город, в контору. Въехав на территорию, обнаружил аж три "геленда"… ух ты… что, опять? Да, так и сказал вслух, голосом того волка из старого мультфильма… ладно не будем думать о плохом, вон и "зилок"-вахтовка уже стоит и прогревается. Прошел в раздевалку и открыл свой шкафчик, быстро переоделся, пихнул наушник от телефона в ухо и отправился в диспетчерскую, в наряде-задании расписаться.

– Нет, Петь, пока курим… к начальству другое начальство пожаловало… до особого распоряжения, – сказала Николавна, наша диспетчер.

– И долго курить-то?

– Наверное, нет, вон главнюк (главный инженер) уже идет, – ответила она, глядя в окошко.

Через двор, от здания управления к диспетчерской шел головою поникший главный инженер, Пал Палыч.

– О, а ты чего здесь? Не твоя же смена вроде, – сказал Пал Палыч, здороваясь со мной за руку.

– Да я Шурика подменяю.

– Понятно… В общем, всем в кадры надо сходить, получить уведомление… а там сами решайте, сокращаться или уходить переводом в другую фирму… естественно, на другую тарифную сетку и другую зарплату.

– Не понял…

– А чего непонятного? Очередное сношение… тьфу, слияние у нас, будь оно неладно.

– Как же мне уже осточертела эта политика укрупнений, слияний, и правильно ты, Палыч, сказал, сношений! – сказал я, и направился к зданию конторы, саданув по двери плечом так, что Николавна аж подпрыгнула.

Все! Реально достала эта чехарда, пойду под сокращение, посижу полгодика дома за прежний оклад, тоже неплохо в принципе.

– Здравствуйте, Людмила Игоревна, – сказал я, пройдя в кабинет отдела кадров.

– Привет, Петр, – грустно ответила она, – ну что, уже знаешь?

– Да, Палыч сказал.

– И что думаешь?

– А ничего уже… надоело! Мне тридцать три только зимой стукнет, а трудовая книжка уже заканчивается. Это еще не считая тех работ, где я зарплату в конверте получал. Надоело!

– Под сокращение?

– Да, оформляйте. Пойду опять шабашить, и черт с ней с пенсией… до нее еще дожить надо.

Вернувшись домой, отпаивался купленным по дороге кефиром и слонялся из угла в угол. Годик еще тут поживу, а там посмотрим. Квартира съемная, за полгода вперед заплатил недавно, потом как-нибудь перебьюсь. А дальше уже надо будет что-то думать… Ну, как говорил один мой друг, "главное не думать о белой обезьяне"… вот как придет время думать о жилье, тогда и подумаю. А вообще, что ни делается, то к лучшему. Недавно вот с премии себе новую удочку "ультра-лайт" прикупил, почти пять тысяч отдал за нее, плюс всякие "колебалки" и "воблеры"… а может, это повод ее опробовать, как раз, говорят, пеструшка пошла, а может, и повыше в трехречье заберусь. Трехречье – это такое замечательное место в тайге, где встречаются три горных речки, питающие водохранилище. Вообще я не один ехать на рыбалку собирался, но что-то сейчас никого видеть не хочу, вот осенний охотничий сезон начнется, тогда и соберемся всей компанией друзей, охотников и рыбаков… а сейчас, как в той рекламе – "и пусть весь мир подождет". А пока август, тепло и в горных реках приморских сопок плавает несколько моих форелей или пеструшек… как повезет. А не повезет, хоть отдохну в тайге от людей и их сучности, да… именно не сущности, а сучности людской, которая в последнее время сплошь и рядом. Поеду, черт побери, и все тут! Учитывая, что сокращение мне задним числом оформили… собаки страшные! Ладно, что-то злой я сегодня какой-то, допиваю кефир и спать.

Глава 2

И пусть весь мир подождет…

Проснулся поздно, уже в десятом часу, от звука проехавшего под окнами грузовика, громыхнувшего на яме скатами. Прокрутил в памяти события вчерашнего дня… ну что ж, буду тогда собираться. В кладовке у меня мой туристический рюкзак всегда в принципе готовый стоит, сейчас только сухпай армейский закину в него да хлеба заехать купить… ну и "Сайгу" с собой возьму, так… на всякий случай, тайга оно дело такое, посещать ее с ружьишком всяко лучше, чем без него. Открыл сейф, достал короткую 20-ю "Сайгу", в пятизарядный магазин пулю и картечь через один… достаточно, я же на рыбалку еду. Взвалив на себя снаряжение и снасти, вышел из дома и направился в гараж. А погодка шепчет… и скорее всего, жарко будет. В гараже навьючил мотоцикл, что самому только места еле хватает, залил из канистры полный бак ну и с собой пятилитровку привязал. Вроде все, можно ехать.

profilib.org

Николай Побережник - Болотный кот

* * *

За первые три недели пребывания в компании двух ветеранов княжеской армии я укрепился в понимании, что военный, он в любое время, в любом мире и в любом возрасте военный. То, что я вставал с рассветом, выполнял по дому всю работу, готовил завтрак – это еще прелюдия к тому, что со мной вытворяли эти двое сумасшедших… еще надо разобраться, у кого из нас троих мозги набекрень! Закончив в качестве "молодого" все утренние дела и не успев перевести дух, я начинал тихо ругаться матом, когда за меня брался Тарин. Он заставлял биться с ним на палках, но есть один нюанс, моя палка была обвязана этакой "колбасой" – кусок тряпки, в которую закатана земля и обмотана вокруг, примерный вес этого снаряда был килограмма три. После этих упражнений был небольшой отдых, и затем за меня брался Ванс, обучая стрельбе из лука. То ли у меня благодаря зелью Чернавы укрепились сухожилия и мышцы, то ли лук, который я купил, был помягче, но натягивать тетиву у меня стало получаться сразу… а вот попадать в мешок с травой с расстояния пятидесяти шагов поначалу не получалось вообще, и я выслушивал о себе множество всяких обидных слов. А потом, после того как я приготовил обед, пообедал и немного отдохнул, эти двое наваливались на меня снова… они лупили меня палками до синяков, шишек и ссадин, заставляя защищаться от двоих противников, благо хоть мой меч, вернее палка была без утяжеления во время послеобеденных упражнений. Это было любимое шоу местных мальчишек, которые уже как по часам собирались посмотреть на послеобеденную экзекуцию… Но постепенно я вошел, так скажем, в ритм, и мне это даже начало нравиться. Ведь по большому счету я, наверное, даже должен быть благодарен Тарину и его другу за то, что они делают из меня, в их понимании, человека, и ведь действительно, что я могу в этом мире? Да по большому счету ничего, или нужно идти к кому-то в подмастерья, практически за еду, или начать продвигать свои скудные знания из моего мира. Ну тут дело опасное, запишут в колдуны, и здравствуй, суд Хранителей, со всеми вытекающими, а получив знания ратного дела, тем более от таких незаурядных учителей, я имею все шансы худо-бедно устроиться в этом мире. Кстати, не только они были учителями для меня. Получив пару раз с ноги в голову и пузо, да и кулаком в нос, Тарин очень даже оценил и попросил научить его бою без оружия, что в этом мире, как оказалось, было своего рода экзотикой, только, как сказал Тарин, на берегах Желтого озера были поселения, откуда приходили воины, умеющие биться без оружия. Вот тут я отрывался, и стариков учил, и сам вспоминал то, чем когда-то серьезно занимался. А после ужина мы все втроем восстанавливали подворье Ванса… Отремонтировали и восстановили забор, поправили крышу у бани и дома, восстановили птичник и, купив у соседей дюжину цыплят, запустили туда местных мелких куриц и еще каких-то птиц, похожих на очень маленьких страусов, размером не больше обычного гуся. Несколько раз случались и одно-двухдневные перерывы в моем обучении – Тарин и Ванс в процессе ужина изрядно принимали на грудь и сначала вспоминали предыдущего князя добрым словом, битвы и погибших друзей, а потом до глубокой ночи пели протяжные и грустные песни, скорее даже баллады. Рифмы не было никакой, но песни были очень мелодичные, хоть и в исполнении двух матерых вояк, и порой вызывали беготню мурашек по коже, слова одной из баллад я даже отчасти запомнил:

…и только Мать ЛунаСквозь тучиПокроет своим светом лик,Лик воинов отважных,Павших средь камней,Камней икербских гор.Но горы лучше,Чем злая тишина болот.И копья воинов тьмы,Что с севера приходятИ тьму с собой ведут…

И вот сегодня уже месяц, как я живу на заимке Медовой и постигаю ратное умение. Название этого поселения, конечно же, из-за того, что здесь живут два рода, которые уже не первое поколение занимаются пчелами и качают мед, со всеми сопутствующими этому занятию ремеслами. Есть на заимке и кузнец, которому я заказал пару деталей к одной штуке, что я задумал изготовить. Забрал на днях, отдав за работу целых пять золотых – очень большие деньги в этом мире, как я уже понял. Изготовленные детали внешне походили на маленький лук, но в виде закаленной железной полосы, длиной семьдесят сантиметров и пару крючков. Тарин был, мягко говоря, в недоумении, узнав, сколько денег я отдал, но когда законченное изделие сегодня на испытаниях пробило болтом медный таз с расстояния в пятьдесят шагов, он и Ванс обозвали меня колдуном, но при этом чуть ли не подрались за право стрельнуть из арбалета. Тетива была изготовлена из жил местного рогатого скота, Ванс помог мне с этим. Устройство взведения тетивы я придумал сам – оно представляло собой железный крючок на "косичке" из кожаных лент, привязанной к поясу, нужно было наступить на выемку в конце ложа арбалета, присесть, зацепить крючок за тетиву и просто встать, разогнув ноги. Наконечники для болтов тоже пришлось заказывать отдельно, но как говорится, за опт, то есть два десятка, я не переплатил.

Шли дни и недели, кроме того, что Ванс занимался со мной, отцы семейств, проживающих на заимке, привели к нему несколько парней, скажем так, призывного возраста, с просьбой и их обучить ратному делу, естественно, не за спасибо. У Ванса стали гореть глаза, точнее один глаз, он стал нужен и снова уважаем.

Мы с Тарином пробыли на заимке около двух месяцев, и сегодня за ужином он сказал, что пора собираться в дорогу, то есть завтра, так как надо успеть заработать денег на зимнюю одежду и найти место, где ее, то есть зиму провести, несмотря на то что она длится в этих местах не более трех месяцев.

– Так съездите в ближайший каменок, купите все что нужно, и возвращайтесь, перезимуем, – откровенно расстроено сказал Ванс.

– Нет, друг мой, ты же знаешь, я не могу так долго без дела на одном месте, да и Никитин уже много что умеет, – сказал Тарин, почесав шею, по которой я ему приложил на днях деревянным мечом.

– Ну да, уж е может кое-что, – согласился Ванс, – но потом вы приезжайте обязательно, я буду рад.

– Я с удовольствием приеду к тебе в гости, – сказал я и разлил по кружкам очередную порцию крепкого напитка, который здесь варят из медовой браги.

– Ну, – поднял кружку Тарин, – будем живы – свидимся.

Ехать мы решили через земли хартов, сразу подрядившись на охрану обоза до ближайшего хартского каменка, а оттуда уже протоками спустимся до городища – столицы княжества, где, по заверениям Тарина, можно сразу взять дорогой заказ. И вот утро прощания, Ванс, не скрывая грусти, постоянно вздыхал и наблюдал за нашими сборами. Прикупив у местных кое-каких харчей, мы уложили свои вещи и были готовы отправиться в путь.

– Я надеюсь все же еще увидеть тебя, Тарин, – сказал Ванс, когда мы стояли у калитки.

– Обязательно, друг мой, – похлопал Тарин друга по плечу, – только дай мне слово, что в следующий раз мне не придется видеть то, что я увидел, когда приехал.

– Нет, Тарин, – помотал головой Ванс, – такого не будет более.

– Вот и хорошо… Ну, храни тебя свет Большой Луны, и береги себя.

– И вы… будьте осторожны.

Я тоже, прощаясь, обнялся с Вансом, и он похлопал меня по спине как своего давнего друга. Действительно, я успел неплохо с ним подружиться, хороший мужик и уникальный вояка. Как-то в воспоминаниях Тарин обмолвился, что сотня Ванса была очень грозной силой, несмотря на то что по сути это была легкая кавалерия. Бойцы сотни успевали выпустить по десятку стрел в процессе атаки, и каждая стрела находила свою цель, а потом они, выстроившись клином, просто сметали строй врагов, все его бойцы были также отменными рубаками, и в этом несомненно заслуга Ванса, как командира и учителя ратному делу.

Обоз из четырех длинных телег, с парой лошадей в каждой, ждал нас на окраине заимки, у моста через протоку. Три телеги были загружены бочонками с медом, восковыми свечами и дарсом – крепким самогоном из медовой браги. Четвертая телега была с провизией на два дня пути и для охраны, которая, кроме нас с Тарином, состояла из двух крепкого вида мужиков весьма боевой внешности.

– А что такая серьезная охрана-то? – спросил я Тарина, когда мы отъехали от заимки.

– По дороге будет красный лес, а там много всякого может случиться.

– Что именно?

– И разбой случается, и зверье крупное бывает на лошадей зарится.

– Ясно, далеко до того леса?

– К вечеру будем… и ночевать придется перед ним, чтобы с утра успеть весь лес за день проехать, ночью-то через него только дураки ездят.

– А почему красный?

– От крови, Никитин… от крови.

Да уж, умеет он успокоить… Что ж, раз пока есть время, можно поспать, как говорит Ванс – во сне воин сил набирается, а кто помешает ему попусту, тому света Большой Луны не будет в жизни… Вот такие в этом мире присказки и поверья, в которые и я, чего уж греха таить, понемногу начинаю вникать и верить.

К вечеру мы проехали один лес, пересекли заболоченную местность с множеством проток и уткнулись в другой лес, тот самый – красный. Его граница также была прилично заболочена, погода стояла теплой и безветренной, и нас безжалостно начали поедать местные комары, оставляя на коже огромные волдыри.

– На, намажься, – передал мне Тарин медный пузырек с жутко вонючей жидкостью.

– Тот самый лес? – спросил я, кивнув на высокие деревья, примерно в километре от нас.

– Да, тот самый… тут, кстати и болотные коты хозяйничают по ночам, так что ночь будет веселой.

– А другой дороги нет?

– Нет, кругом еще больше топи… на большие обозы, вроде нашего, зверье обычно не нападает. Ту т надо больших разбойничьих шаек опасаться.

– Ясно…

– Встаем лагерем! – прокричали с первой телеги, и наш обоз остановился.

profilib.org

Николай Побережник - Болотный кот

– Точно, здесь по обе стороны от дороги топи, шагов на пятьсот тянутся.

– Сколько их было?

– Полтора десятка всадников… мы поубавили до десятка, но они наверняка еще кого с собой приведут, поняли, что мы тут не только травы мнем на полотно, у нас все мужики через ополчение прошли.

– Понятно, – Тарин влез на баррикаду и посмотрел на дорогу.

– Борин, надо веревку крепкую, шагов на пятьдесят.

– Найдем, что еще подскажешь?

– Вот тут и вот тут, на склонах в траве, колья вкопайте под наклоном, и чтоб не видно было, да заострите.

– А-а, от всадников?

– Точно, – кивнул Тарин, – лучники есть?

– Хорошо только трое стреляют, но один из них ранен, не сможет стрелять.

– Значит двое…

– Выходит так.

– Они с нами будут… баб и детей к протоке уведите, пусть на ту сторону переберутся. Теперь слушай и запоминай…

Около двух десятков всадников появилось спустя полтора часа, нам хватило времени подготовиться к их встрече и занять позиции. Я, Тарин и еще двое лучников сидели с нами в высокой траве топей, мы принесли с собой по тропе от многодворца пару наскоро сколоченных деревянных щитов и кольев, и успели сделать себе отличную охотничью засидку со скрадком, да прям как на утиной охоте. До дороги было метров тридцать, отличная позиция.

– И что они там встали? – нервно спросил один из лучников.

– Ты не егози, – цыкнул на него Тарин, – лампадку лучше зажги и жди команду.

Всадники потоптались еще немного и потом пошли в атаку. Первыми скакали несколько всадников с длинными пиками, следом еще несколько, обнажив мечи, замыкающими были конные лучники, которые уже успели выпустить по паре стрел в сторону баррикады.

Тарин очень громко и пронзительно свистнул, у меня даже в ухе зазвенело, и перед всадниками взметнулась с грязью и травой веревка меж двумя деревьями с двух сторон дороги, натянутая двумя рослыми мужиками, тихо сидевшими до этого с другой стороны дороги. С лошадей свалилось человек пять и началась свалка, затормозив так хорошо начавшуюся атаку.

– Давай, Никитин! – тихо тронул меня за плечо Тарин.

Я выстрелил из арбалета с упором на рогатину по большому глиняному кувшину, литров на пять, подвешенному в ветвях большого дерева, похожего на дуб. Тяжелый болт расколол кувшин, и лампадное масло полетело вниз на суетящихся всадников под деревом…

– Теперь давай! – скомандовал Тарин лучникам и сам поднес к пламени лампадки наконечник стрелы, обмотанный пенькой.

С ревом ушли в сторону противника три стрелы… Да уж, всадники апокалипсиса какие-то… кони испугались, горели и понесли, кого куда, а мы открыли прицельный огонь из луков по противнику, выбивая их из седел. Несколько всадников направили коней по склону в обход баррикады, но уткнувшись в колья, наездники полетели вперед, где их настигли боевые топоры обороняющих баррикаду…

Как пишут в книгах – противник с позором и в панике бежал, потеряв при этом две трети личного состава. Мы сидели с Тарином у дома старосты и собирали снаряжение, протокой вернулся гонец и сообщил, что большой отряд княжеского войска уже выехал, оказывается, этот многодворец не первый, из которого сообщили о нападениях родовых дружин.

– Пообедаете с нами? – спросил подошедший Борин.

– Не откажусь, – сказал я, – что-то аппетит разыгрался.

– Я тоже не против перекусить, – кивнул Тарин.

– Вот, это вам, – протянул Борин кожаный кошель, – как и обещал, тридцать золотых.

– Угу, – кивнул Тарин, взял кошель и сунул мне: – Убери.

– Вот в тот дом приходите, там сестра моя живет, обед готов уже, – сказал Борин и направился к мужикам, которые возились у кучи с трофеями.

Я потряс кошелем и посмотрел на Тарина.

– Что? – спросил он.

– Как-то… эм…

– Никитин, я наемник, а ты мой помощник, я зарабатываю на жизнь тем, что умею воевать и убивать… уж такая моя судьба и, похоже, твоя тоже… Так что не строй из себя непорченую девку, убери в ранец кошель и пошли есть.

– Пошли… – я выдохнул и убрал кошель в ранец.

Быстро пообедав, мы попросили молодого крепкого парнишку, который был гонцом, отвезти нас протокой в городище за пару золотых. Он радостно согласился, и мы, погрузившись в лодку, к слову, потесней, чем те, на которых возят пассажиров, и отправились вниз по еле заметному течению. Мы уже подплывали к городищу, как небо как-то быстро заволокло тучами и полил дождь, хороший такой, плотный.

– Как же ты обратно? Течение же… – спросил я у парнишки.

– Да не страшно, дядька, я у родственников тут в посаде переночую.

– Хорошо, раз так, – кивнул я и, отвязав от ранца плащ, надел его и накинул капюшон… Вот, другое дело.

Действительно… городище так городище. На холме, высокие, метров в десять, каменные стены, башни, бойницы, ров с водой и мост через него… все по правилам фортификации. Разросшийся за не одно столетие посад окружил крепость и превратился в большой каменок. По периметру которого начали возведение новой стены, не такой высокой, но которая будет достаточно серьезным препятствием для возможного противника. Более простые и скромные дома посада выползали и за строящуюся стену, дома были скромнее, но были большие подворья, которые скорее всего и кормили горожан.

Под проливным дождем мы забежали в корчму первого попавшегося нам на глаза постоялого двора, внутри было достаточно много народа, кто-то спрятался тут от дождя, а кто-то, судя по мужику, спящему головой в тарелке, тут уже давненько.

– Переждать дождь, поужинать или на постой? – спросила полная женщина в переднике с большими масляными пятнами.

– На постой и поужинать… в комнату можно ужин подать? – спросил Тарин, откинув капюшон.

– Конечно, надолго комнату будете брать?

– До утра пока что.

– Тогда три золотых за комнату и за ужин… поднимайтесь по лестнице, зеленая дверь с красной полосой… ужин вам сейчас принесут.

– И воды помыться…

– У нас все удобства… вода в комнате.

Мы поднялись в комнату и, прежде чем проходить, сняли грязные сапоги, заткнув их за лавку. Сняли плащи и повесили их у двери на крюки. Номер был действительно хорош, даже получше, чем тот, который мы снимали в хартском каменке. По-быстрому обмылись и переоделись в сухое. Я грохнулся на кровать и закрыл глаза.

– Ты неплохо стрелял там… наука Ванса пошла на пользу.

– Он отличный учитель, – ответил я, не открывая глаз.

– Это да, он и меня учил… А хорошо ты это с маслом-то придумал.

– Угу… – ответил я, уже чувствуя, как проваливаюсь в сон, и пробубнил: – Это не я придумал… все придумано до нас.

В дверь постучали, Тарин открыл и, забрав у мальчишки тяжелый деревянный поднос, сунул ему серебреный ноготок чаевых и, поставив поднос на стол, вернулся к двери и закрыл мощный засов.

Глава 25

– Ну ты горазд поспать! Долго еще валяться будешь? – услышал я голос Тарина.

– М-м-м…

– Вставай, говорю! Завтрак остынет.

– Сейчас… – ответил я сквозь сон и отвернулся к стене.

– Никитин… надо на рынок сходить, пока дождь притих.

– Хорошо, встаю, – я сел на кровати, – что, долго проспал?

– Очень…

– Это, наверное, из-за дождя, всегда, когда дождь не могу проснуться.

Умывшись и позавтракав, я окончательно проснулся. Голова была очень тяжелой, в голове начали всплывать обрывки сна… то Варас у наковальни, то коты эти болотные… мешанина какая-то из картинок непонятная.

– Одевайся, бери деньги и пошли, надо на зиму себе что-то прикупить.

Покопавшись в ранце, достал кошель и, подкинув его в руке, спросил:

– А хватит?

– Не знаю, бери все, что у тебя есть… к осени торговцы поднимают цену.

Сложив свое имущество в большой сундук, стоящий у стены, закрыли его на примитивный, для меня во всяком случае, железный навесной замок большим и тяжелым ключом. Накинули плащи и пошли под несильно моросящим дождем на рынок. Даже здесь в посаде дороги были мощены камнем, как выяснилось, мы сняли комнату в самой дорогом постоялом дворе посада, ну ничего… долго мы тут, надеюсь, не пробудем, а удобства, можно сказать, пятизвездочные… по местным меркам. Пройдя пару кварталов, мы свернули и пошли по более широкой улице, улице ремесленников.

– Можно, конечно, было бы и тут купить, – указал Тарин на деревянную вывеску с какими-то рунами, – но дорого, хотя вещи добротные тут.

– Так давай зайдем, приценимся.

– Нет, не пойдем… я тут себе как-то кафтан с подбивом покупал… двадцать ноготков отдал.

– Слушай, а где твоя зимняя одежда? Ты что, каждый раз себе новую покупаешь?

– По-разному, – пожал плечами Тарин, – есть несколько мест по княжеству и в хартских землях, где я оставил свою одежду… где в тайниках, а где у людей добрых на сохранение да на пользование… чего добру-то пропадать. А прошлый мой кафтан икербский наемник попортил, доносил до весны, да отдал бродяге какому-то. А с собой все добро носить тяжело.

– Ну да… – согласился я и подумал, что Тарин в принципе лишился родовой заимки, дома и, можно сказать, прошлого, из-за новых князей… Но нет, что-то удерживает меня от рассказа про наследника.

– А вот сюда зайдем, – указал Тарин на еще одну вывеску.

Это был трехэтажный дом, с красивыми резными ставнями и точеным камнем по цоколю, окнами с арками… первые два этажа были каменные, а третий деревянный, в "баварском" стиле, кровля черепичная… на первом этаже была лавка оружейных дел мастера.

– А что мы тут купим?

– Мне хороший точильный камень нужен да тетивы… тебе тоже тетивы про запас надо взять.

– А, ну пойдем, конечно, зайдем.

profilib.org

Камышовый кот, Хаус, или Болотная рысь (Felis chaus)

Камышовый кот - очень древнее животное, известное еще со времен древних египтян. Множество изображений этих животных найдено при раскопках. Часто его изображали с рыбой или другой добычей в зубах.

Камышовые коты не только не боятся воды - они отлично плавают и умеют охотиться на водоплавающих. Кроме них хищники с удовольствием ловят птиц, мелких грызунов, зайцев, а более крупные охотятся даже на диких поросят. Не брезгают они и домашней птицей.

Распространено это красивое животное не только в Египте. Его разновидности (которых ученые насчитывают около десяти) встречаются в Пакистане, Северной Африке, Афганистане, Средней Азии, Индии.

Наиболее известные и распространенные виды камышовых котов (Felis chaus):

Felis chaus affinis – обитает в Кашмире (Индия)Felis chaus chaus – встречается на КавказеFelis chaus fulvidina – в основном встречается в ИндокитаеFelis chaus kelaarita – часто обнаруживался на Шри-Ланке, в Южной ИндииFelis chaus kutas – основное место обитания Северная Индия, ПакистанFelis chaus nilotica – предпочитает жить в долине реки Нил (Египет)

Хаус или Болотный кот, как еще называют этот вид, очень грациозное, но крупное животное весом до 15 кг. Длина среднего представителя этой породы - 75 см, но нередко встречаются особи, превышающие 1,3 м.

Всех котов вида chaus роднит длинный красивый хвост, составляющий в длину треть размеров тела, с несколькими темными кольцами на самом кончике, и, конечно, уши, украшенные кисточками. Именно из-за этих кисточек животных называют еще болотной рысью.

Болотными их назвали неслучайно: независимо от ареала, коты селятся на болотах, местах с застойной, стоячей водой. Они любят заросли кустарников, рогоза, камыша и тростника, а вот по деревьям, в отличие от своих сухопутных собратьев, лазают крайне редко.

В зависимости от среды обитания болотной рыси, изменяется и ее окрас. В средней Азии и Африке живут желтоватые или серые особи. С таким окрасом им легко скрываться среди местной растительности. Зимой, когда наступают холода, шерсть становится гуще и длиннее. На юге Азии окрас у котов-хаусов варьируется от рыжего до темно-коричневого.

У всех особей колеровка представляет собой размытый рисунок, настолько неяркий, что издалека или при беглом взгляде шерсть животного кажется однородной. Только котята у всех представителей камышовых котов рождаются с четкими и яркими полосками.

В конце февраля или марте у хищников начинаются брачные игры. В это время самцы вступают в жесточайшие схватки, а болота, где они живут, оглашаются страшными и очень громкими воплями. Победителю достается самка, у которой примерно через два месяца появляются котята. Вместе с мамой-кошкой они живут в потаенном уютном гнезде, от которого самка яростно отгоняет любого, кто осмеливается приблизиться к гнезду. В это время она чрезвычайно опасна.

Маленькие котята иногда могут быть приручены, однако из-за трудностей и опасностей связанных с их добычей такие случаи происходят редко.

Через полтора года малыши подрастают и уже сами способны приносить потомство. Продолжительность жизни камышового кота в дикой природе составляет 14 лет.

Демура Ирина,специально для Natureworld.ru,использованы фото авторов (в порядке публикации): eyal.bartov (4 фото), sat singh

natureworld.ru


Заказ товара:

Статуэтки фарфоровые Услуги доставки Для собак Для птиц Для лошадей Для кошек Для грызунов Ветаптека Бутик